Слушать сказку (3мин29сек)
В одной большой–пребольшой лаборатории жили-были роботы. Они были взрослыми и работали по-взрослому. Но был среди них маленький робот, которого звали Эрик. Как и у других роботов, у него был электронный мозг, он многое знал и умел. Эрик часто помогал взрослым в работе.
К делу Эрик подходил очень серьезно. Он умел работать с большими числами, решать задачи и рисовать сложные рисунки.
Но вот однажды маленький робот устал. У него заболела голова, и он вышел на улицу. Первым, кого он увидел, был мальчик по имени Вася.
Робот вежливо с ним поздоровался, рассказал о своих достижениях. Он удивил Васю тем, что умел превращаться в мышь, танцевать на одной ноге и мгновенно решать задачи. Васе очень понравился робот.
Всё было хорошо, но внимательный Вася заметил, что во время разговора робот не улыбался и не смеялся. И тогда Вася стал рассказывать своему новому другу веселые истории. Робот внимательно слушал их, но по-прежнему оставался серьезным. Вася строил смешные рожицы, но и это не помогло.
— Я не умею смеяться, — пояснил Васе робот Эрик. – Я не знаю, как это делается.
Услышав эти слова, Вася расстроился:
— Как это так – не уметь смеяться? Ведь смех – это такое интересное дело!
И он решил научить робота смеяться. Но у него ничего не получалось. И тогда Вася заплакал.
— Понимаешь, Вася, — говорил Эрик расстроенному мальчику, — я – маленький робот. Я умею делать только то, чему научили меня изобретатели.
Но Вася не поверил этому. Он продолжал рассказывать Эрику забавные сказки и смешные небылицы. И сам при этом громко хохотал. И случилось чудо! Слушая сказку про Муху-Цокотуху, робот весело рассмеялся. Он сам удивился этому.
— Я всегда знал, что смех способен творить чудеса! — воскликнул Вася.
Он чувствовал себя победителем!
Перед сном Вася рассказал маме о роботе, о том, что как он научил робота смеяться. Мама пожелала сыну спокойной ночи, и просила передать роботу привет!
Глава 1
Сегодня, накануне своего восемнадцатилетия, Чарли Уотсон не хотела просыпаться и вставать. Ни тогда, когда настроенный на восемь утра будильник ее цифрового радио зазвонил; ни когда диджей местной станции рассказал о прогнозе погоды на сегодня, пообещав ее родному городу, Брайтон-Фолсу, штат Калифорния, палящую жару; ни — тем более — когда он поставил последний хит Мадонны — Who’s That Girl.
В итоге она все-таки открыла глаза и выбралась из кровати. На ней были футболка, мужские семейные трусы и непарные носки. Стены ее не самой опрятной девичьей спальни украшали плакаты с Дэвидом Боуи, Roxy Music, Adam Ant и The Smiths, а единственным доказательством попыток хоть как-нибудь прибраться в царящем хаосе была коробка из-под ботинок, набитая медалями за участие в соревнованиях по прыжкам в воду.
По пути в ванную она автоматически провела пальцами по старой фотографии в рамке. На снимке они с отцом сидели на капоте красного «шевроле корвет» 1959 года. Отец купил эту машину, собираясь отреставрировать, но благие намерения так и остались невыполненными, и «корвет» до сегодняшнего дня пылился в гараже их дома рядом с двумя такими же старыми автомобилями.
Почистив зубы и нацепив рваные шорты и мятую майку, которую она уже надевала несколько дней назад, но не потрудилась выстирать, Чарли прихватила обувную коробку и спустилась на кухню. Ее мать, Салли, мыла посуду, а отчим, Рон, вытирал тарелки и чашки полотенцем. Салли работала медсестрой и сейчас была в медицинском халате. Они с Роном о чем-то шептались, а потом их губы соединились в поцелуе.
«фу!» — подумала Чарли. Она обошла родителей и бросила коробку со всем ее содержимым в мусорное ведро.
Салли обернулась на звук, заглянула в мусорку и спросила:
Чарли небрежно пожала плечами:
— Они занимали слишком много места в моей комнате.
Салли попыталась заглянуть в глаза дочери:
— Когда-нибудь ты пожалеешь об этом. Как и о том вороньем гнезде, в которое ты превратила свои волосы.
Не обращая внимания на мать, Чарли посмотрела на их собаку, Конана, обнюхивавшую мусорное ведро, и заметила пустую миску для собачьего корма.
— Ребята, вы вообще кормили Конана или просто позволяете ему умереть с голоду?
— Можешь и сама его покормить, — предложила Салли и передала ей коробку с собачьей едой. — Мне бы не помешала твоя помощь и в другом.
Насыпав еды в миску, Чарли начала атаку:
— Не знаю, помнишь ли ты, но у меня завтра день рождения, — продолжила Чарли. — Идеальный повод, чтобы подарить мне немного наличности. Всего пять сотен баксов, и я наконец смогу доделать «корвет».
Салли снова вздохнула:
Прежде чем Чарли успела запротестовать, за спиной у нее раздался боевой клич:
Она повернулась и увидела на пороге кухни своего двенадцатилетнего брата Отиса. На мальчике было белое кимоно, а вокруг его талии красовался желтый пояс.
— А, Отис-сан! — воскликнул Рон. — Приветствую тебя!
— Кий-а-а! — снова крикнул Отис.
Он поднял руки и рубанул ими прямо перед лицом отчима.
Играя, Рон отступил:
— О нет, я пропустил удар!
— Мастер Ларри сказал мне, что я самый быстрый из всех, кто когда-либо получал желтый пояс!
Салли сияла, глядя на Отиса.
Затем она взглянула на кухонные часы и воскликнула:
— Боже, я уже опаздываю! — Она повернулась к Чарли. — Забросишь брата на карате по дороге на работу?
— Я могла бы, если бы у меня была машина.
— Просто позволь ему ехать за твоим велосипедом, чтобы никто его не похитил.
— Похитил?! — переспросила Чарли. — Ты ведь только что сказала, что он теперь мужчина!
— Если кто-нибудь попробует на меня напасть, я разорву ему селезенку, — заявил Отис, а потом добавил, подхватывая свой скейтборд: — Пошли, Чарли!
Застонав, Чарли вышла за Отисом из дома, стоявшего в самом конце непроезжей улицы, граничившего с травянистым болотом и — с заднего двора — имевшего вид на океан. По подъездной дорожке они дошли до того места, где девушка парковала свой мопед не самой последней модели. Она восстановила и пыталась усовершенствовать его двигатель, но так и не смогла заставить мопед двигаться быстрее пятнадцати миль в час.
Когда она взобралась на сиденье, Отис. принялся привязывать старую скакалку к задней части рамы мопеда. Потом он проверил натяжение импровизированного буксирного троса, чтобы убедиться, что тот не помешает выполнять трюки на скейтборде. Чарли завела двигатель и потихоньку поехала, позволяя брату мягко тронуться на его средстве передвижения. Она смотрела вперед, стараясь игнорировать соседские дома, чтобы избежать даже визуального контакта с кем бы то ни было. Буксировка младшего брата всегда приводила ее в смущение.
Попетляв по проселочным дорогам, они в конце концов выехали на Мэйн-стрит, вдоль которой росли деревья, а также располагались продовольственные лавки, магазины с товарами для дома, рестораны. Они проехали мимо женщины, подметавшей верандочку своего кафе, где торговали замороженными йогуртами. Она улыбнулась и помахала им. Отис, должно быть, узнал ее. Он махнул одной рукой, другой крепко держа скакалку, и, улыбнувшись, крикнул:
Сказки роботов
Жил-был некогда на свете великий конструктор, без конца изобретавший всякие небывалые приспособления и устройства. Сделал он себе как-то крошечную машинку, умевшую красиво петь, и назвал ее пташинкой. Было у него наноклеймо с изображением храброго сердца, и он метил им на атомарном уровне все выходившее из-под его рук, так что ученые потом недоумевали, что за сердечки мельтешат у них в спектрографах. Им было создано множество полезных машин, больших и маленьких, но вот однажды нашло на него чудачество неразрывно соединить мертвое с живым и тем самым достичь невозможного. Он вознамерился создать разумные существа из воды, но совсем не те кошмарные, как мог кто-то сейчас подумать. Сама мысль о существах с жидкими телами была ему чужда и столь же отвратительна, как для любого из нас. Нет, он намерен был создать существа разумные и по-настоящему прекрасные — то есть кристаллические.
Выбрал он максимально удаленную от всех светил планету, из ее замерзшего океана наколол похожих на горный хрусталь глыб льда и из них вытесал крионидов. Так они звались потому, что только в космическом холоде и бессолнечной тьме способны были существовать. Со временем они построили города и ледовые дворцы, а поскольку всякий теплый свет был для них смерти подобен, то для их освещения наловили они и заперли в больших прозрачных сосудах полярные сияния. Те из них, что были богаче, имели сияний больше, с золотистым или серебристым отливом, и тем были счастливы. Все они не только свои сияния обожали, но еще и драгоценные камни, слава о которых далеко разошлась. Камни эти представляли собой замерзший газ, подвергнутый крионидами шлифовке и огранке. Так они скрашивали для себя существование в вечной ночи, где в толщах льда, подобно плененным духам или звездным туманностям, колыхались и мерцали полярные сияния.
Не один космический охотник и завоеватель хотел бы завладеть этими богатствами. Их манил свет Крионии, издали походившей на сверкающий бриллиант, медленно поворачивающийся на подложке из черного бархата. Из самых дальних концов космоса устремлялись сюда авантюристы попытать счастья оружия. Прилетел как-то и электрыцарь Медный, шаги которого отдавались, как удары колокола, но едва он ступал на лед, как тот от перепада температуры моментально плавился под ним, так что уже через несколько шагов он камнем пошел ко дну. Его поглотила разверзшаяся и сомкнувшаяся над ним пучина крионского ледового океана, в которую он вмерз до скончания веков, подобно комару в янтаре.
Судьба Медного не испугала других смельчаков. После него прилетел электрыцарь Железный, опившийся жидким гелием так, что в нутре его стальном все клокотало, а заиндевевший панцирь делал его похожим на снеговика. Но при вхождении в атмосферу его корпус раскалился докрасна, и выпитый им гелий со свистом испарился, а сам он свалился на ледовую горку, моментально растаявшую и превратившуюся в кипящий гейзер. Выпуская клубы пара, он с трудом выбрался из него, но, к чему он не прикасался, все немедленно обращалось в белое облачко, из которого сыпался снег. Поэтому он уселся, чтобы остыть, и когда снежинки, наконец, перестали таять на его панцире, попытался встать, чтобы немедленно броситься в бой. Но не тут-то было — смазка в его суставах замерзла, и он не смог даже распрямиться. Так и сидит он доныне, а опавший снег превратил его в белый пригорок, над которым торчит только острый шлем. Эту горку с той поры зовут Железной, и в глазницах ее поблескивает застывший навечно взгляд.
О печальной судьбе предшественников узнал третий электрыцарь, Кварцевый, походивший при свете дня на прозрачную линзу, а ночью видимый только по отражению в нем звезд. Он не опасался, что загустеет и замерзнет смазка его суставов, поскольку не было ее в них, не боялся также, что ледовый покров разверзнется под ним, потому что способен был оставаться холодным по собственному желанию. Единственное, чего он должен был избегать, это мысленного напряжения, от которого разогревался его кварцевый мозг, и это могло его погубить. Поэтому он решил сохранить себе жизнь, прибегнув к бездумности, и благодаря этому одержать победу над крионидами. Он отправился в долгий путь сквозь галактическую ночь и так промерз в дороге, что даже железные метеориты, ударяясь о его грудь, звонко разбивались на мелкие осколки, будто стекло. Опустился на белые снега Крионии электрыцарь, похожий на прозрачное зеркало под небом черным, будто горшок со звездами, и только собрался было задуматься, что делать дальше, как снег под ним начал чернеть и превращаться в пар.
— Ого! Никуда не годится! — сказал сам себе Кварцевый. — Ну да ладно, главное ни о чем не думать — и наша возьмет!
И решил он только одну эту фразу повторять при любом затруднении, поскольку она не требовала никакого мысленного усилия от него и не могла повысить температуру. И двинулся Кварцевый через снежную пустыню наобум и бездумно, чтобы холод свой сохранить в целости. Шел и шел так и дошел до ледяных стен столицы крионидов Фригиды. Разбежался он, чтобы головой стену пробить, но ничего у него не вышло — только мелкие льдинки брызнули по сторонам.
— Попробуем иначе! — приободрил он себя и решил задуматься, сколько будет дважды два. Пока он считал, голова его немного нагрелась, и он повторно ринулся в атаку на искрящуюся стену, но сумел только небольшую вмятину на ней оставить.
— Маловато было, — решил он, — попробуем задачу потруднее. А теперь, сколько будет трижды пять?
Над головой его немедленно образовалось облачко пара, потому что от столь напряженной работы мысли падавший на электрыцаря снег сразу же с шипением испарялся. Отошел Кварцевый подальше, разогнался что есть мочи и пробил стену навылет, а за ней еще два ледяных дворца и три здания сиятельных графов Морозовых, размером поменьше, и покатился по скользким ступеням широкой лестницы, пытаясь уцепиться за перила из ледяных сталактитов. Вскочил он на ноги, как ошпаренный, потому что все вокруг него уже таяло, и он рисковал провалиться в разверзшуюся ледяную бездну под городом и остаться в ней навеки.
— Ничего-ничего, только не думать! Наша берет! — ободрил он себя, и действительно, сразу остыл.
Выбравшись из проделанного им во льдах тоннеля, он очутился на большой площади, окруженной прозрачными колоннами, с мерцающими изумрудом и серебром полярными сияниями внутри. И вышел ему навстречу звездоблещущий рыцарь огромный Бореаль, вождь крионидов. Собрался с духом электрыцарь Кварцевый и ринулся в атаку. Началась схватка — грохот такой стоял, словно столкнулись две ледяные горы в Ледовитом океане. Отлетела отрубленная у основания сверкающая правая рука Бореаля, но не дрогнул храбрый воин, а только развернулся к врагу грудью широкой, как ледник, которым он и был, по сути. Его противник вновь с разбега обрушился на него со страшной силой и повалил. Кварц был тверже льда и прочнее, и Бореаль рассыпался с таким гулом и стоном, словно сошла лавина в горах. Его обломки лежали у ног электрыцаря, отражая свет полярных сияний, ставших свидетелями его поражения.
— Наша взяла! Так держать! — воскликнул Кварцевый и сорвал с побежденного драгоценности умопомрачительной красоты: перстни, украшенные водородом, и пряжки с застежками, искрящиеся, как бриллианты, а на деле изготовленные из трех благородных газов — аргона, криптона и ксенона. Но, пока победитель восторгался своими трофеями, он так от волнения нагрелся, что все эти драгоценности стали растекаться и с шипением испаряться у него в руках, так что ничего в них не осталось, кроме похожих на росу капелек влаги, да и те высохли на глазах.
— Вот оно как — значит, и волноваться нельзя? Ну да ладно, главное — не думать! — заключил электрыцарь и отправился дальше покорять город.
Вскоре он увидел в отдалении фигуру, которая по мере приближения к нему становилась все огромнее. То был Альбуцид Белый, Генерал-Минерал, чью широченную грудь покрывали ряды орденских сосулек, и на ледяной перевязи красовалась большая серебряная Звезда Инея. Этот хранитель королевской сокровищницы попытался было преградить путь электрыцарю Кварцевому, но тот налетел на него, как ураган, и разнес вдребезги.
Тут на смену Альбуциду появился князь Астроух, властелин черных льдов. С этим грозным воином электрыцарю было не справиться, поскольку на нем были дорогие азотные доспехи, гелием закаленные. Стужей от них такой веяло, что у Кварцевого весь запал пропал и движения замедлились, и даже полярные сияния свои краски растеряли, ощутив близость Абсолютного Нуля.
Кварцевый подумал: «Да что ж это такое? Караул!» — и дернулся что есть мочи, чтобы выйти из сковавшего его оцепенения. От порыва такой силы мозг его раскалился, а Абсолютный Нуль вдруг сделался просто Нулем и стал распадаться на части с треском и грохотом, сопровождавшими его агонию. Осталась на поле брани от Астроуха только кучка почерневшего льда со снегом да грязная лужица талой воды, будто наплаканная.
Пролог
Искры фейерверком рассыпались из вывороченных суставов робота Б-127, а техническая жидкость обильно лилась из ран в его громоздком, бронированном теле все то время, что он вслепую пробирался сквозь деревья. Он был в бегах уже несколько дней, и ему не надо было обращаться к встроенной программе мониторинга и контроля рабочего состояния, чтобы понять: он близок к полной потере энергии. Он получил свои раны во время побега от группы людей, работавших в секретном военном подразделении, и битвы с другим роботом. Люди, включая того, кого они называли Агентом Бёрнсом, были уверены, что он — обычная машина, и, казалось, думали только о том, как его уничтожить. Но он был куда больше чем просто машина.
Б-127 был автоботом — солдатом-миротворцем с планеты Кибертрон — и союзником Оптимуса Прайма, набирающего силу лидера автоботов. Б-127 не знал, где сейчас находился Оптимус Прайм и другие. Робот, который напал на него, был десептиконом — заклятым врагом автоботов, и это нападение было далеко не единственным случаем, когда они прилетали на Землю. Б-127 знал, что нападения будут продолжаться до тех пор, пока его не схватят. И автоботы, и десептиконы обладали способностью сканировать любые земные транспортные средства, а затем трансформировать собственные тела в их форму. Однако, как и всем автоботам, Б-127 для такой трансформации и поддержания жизнеспособности нужна была драгоценная зеленая энергия, называемая энергоном. И именно ее у него практически не осталось.
Робот тяжело вздохнул, прислушиваясь к клокочущим звукам в груди. Там была рана, которая не позволяла ему говорить. Б-127 задумался, сколько еще времени он сможет оставаться на ногах.
Он медленно и тяжело шел сквозь деревья, пока наконец не добрел до заброшенной стоянки, рядом с которой торчал старый знак с названием «Брайтон-Фолс». Но робот не был до конца уверен, где находится, несмотря на то что слышал человеческий смех и плеск воды где-то поблизости. Он попытался заглянуть за окружающие деревья, и ему показалось, что там виднеется озеро. Тут зрение Б-127 окончательно расфокусировалось, и он рухнул на колени, а потом завалился на бок. Он чувствовал, что последние капли энергии вот-вот покинут тело, но тут сработала автоматическая система выживания, просто вырубившая его.
Сначала он перестал слышать купающихся, а потом у него пропало и зрение. Последнее, что он увидел, была раздолбанная машина, припаркованная кем-то из пловцов там, где заканчивалась грунтовая дорога.
Автомобиль был желтый «фольксваген жук» 1967 года.
Агент Бёрнс считал себя человеком действия — тем, кто умеет добиваться результатов вне зависимости от сложности задачи. Но сейчас он не справился со своей миссией. Б-127 был где-то поблизости и все еще представлял угрозу.
Роботы-динозавры СКАЗКА
С раннего утра небо заволокло страшными черными тучами. Прежде такого никогда не случалось в этом кратере. И даже там, откуда пришел Ти-Рэкс не знали, что такое грозовые дожди. Но теперь, когда на небе поминутно проскальзывали всполохи ярких молний, все были очень обеспокоены.
Больше всех нервничал Дозер – гигантский трицератопс-бульдозер. Он постоянно ездил туда-сюда и громко вздыхал, чем изрядно нервировал окружающих:
— Что-то надвигается. Ой, что-то надвигается. Вам так не кажется? Что-то надвигается, – неустанно повторял он.
— Да прекрати уже! – гневно остановила его Ская. Она происходила из древнего рода королевских кранозавров и знала, что такое чувство собственного достоинства.
Ти-Рэкс – лидер робозавров тоже не видел повода для паники. Поскольку его авторитет в команде не подлежал сомнению, другие робозавры (за исключением Дозера) тоже не волновались.
Но когда первые крупные дождевые капли коснулись земли, Ти-Рэкс не на шутку разволновался. Маленький дождик не мог напугать роботов-динозавров, поскольку их металлические части были обработаны специальной водоотталкивающей смазкой. Но вот долго находиться в воде они не могли. От этого смазка постепенно смывалась и робозавры могли заржаветь.
— Нам нужно построить укрытие! – быстро принял решение Ти-Рэкс. – Такое, чтобы находилось высоко над землей и имело крышу.
— Классно придумано! Вперед! – громче всех закричал отважный Тон-Тон, анкилозавр-самосвал. Он был так нетерпелив, что обычно искал трудности и задания для себя даже там, где ничто не предвещало беды. Сложившееся положение, полное опасностей ему очень подходило.
Но прежде, чем робозавры принялись за работу, маленький и хрупкий Реввит – металлическая рептилия–ремонтник, заметил:
— Зачем же строить? Если можно укрыться в пещере на восточном склоне кратера.
Идея эта пришлась роботам-динозаврам по душе. Тем более, что дождь значительно усилился. Все дружно направились к пещере. Но когда они почти уже добрались до желанного укрытия, яркая молния стремительно и с грохотом ударила в скалу. Мгновение – и вход в спасительную пещеру оказался завален огромными валунами.
— Ну и ну! – со вздохом проговорил Реввит. – Простите меня ребята, я же не знал, что так получится.
— Не твоя вина, — поспешил утешить друга Ти-Рэкс. – Сейчас самое время нам дружно взяться за работу и разобрать завал. Ну, что, робозавры – вперед!
Между тем, дождь уже хлестал с устрашающей силой. И долина кратера начала постепенно заполняться водой.
Друзья принялись за работу. Гарби – стегозавр-мусоровоз, дробил большие валуны своим стальным хвостом. Ская нагружала ими кузов Тон-Тона, чтобы он сбросил камни подальше от пещеры. Дозер – пробивал проход к пещере с той стороны, где завал казался наиболее хрупким, а Ти-Рэкс помогал всем и сразу. Он понимал, как важно сейчас вовремя укрыться в пещере от воды и чувствовал свою вину за то, что вовремя не послушал друзей.
Но прошло некоторое время, и для всех стало очевидно, что им никак не управиться с завалом. Слишком много камней упало со скалы. И когда робозавры уже готовы были смириться с неизбежной скорой гибелью, из-за поворота выехал злой и коварный Ди-Стракс – тираннозавр-экскаватор. Он был самым заклятым врагом Ти-Рэкса и его друзей.
Ко всеобщему изумлению, Ди-Стракс не проехал мимо, а остановился и спросил у робозавров, не нужна ли им помощь. Конечно, в минуты опасности, каждый понимает, что самое правильное – это работать сообща, отбросив в сторону вражду и личные чувства.
От помощи такого сильного робозавра никто не стал отказываться. Несмотря на то, что Ди-Стракс был одного вида с Ти-Рэксом, он был гораздо выше и сильнее его, а черная окраска корпуса придавала ему дополнительную воинственность.
Не прошло и нескольких минут, как завал был расчищен, а робозавры оказались внутри. Сейчас они все были одной сплочённой дружной командой, и даже злобный Ди-Стракс не мог этого не ощущать. К тому же, внутри пещеры оказалось вдоволь металлической руды – любимого лакомства робозавров. Так что все здорово подкрепились, пока дождь не кончился.
Жаль только, что такая идиллия не могла длиться вечно. Едва только земля у подножия пещеры стала просыхать от влаги, злобный Ди-Стракс выкатился наружу:
— Не думайте, что между нами перемирие! – проревел он и поехал прочь.
Что ж, никто, собственно и не рассчитывал на такой исход. Хотя, если подумать, долина кратера была не так уж и велика, чтобы делить ее на части между друзьями и недругами.
Экскаватор Билли СКАЗКА
Бетономешалка ищет друзей СКАЗКА
Машинка из конструктора ЧИТАТЬ
Важные шестеренки СКАЗКА